Вступление

Этот час за счастье сочтя,

Ты проходишь меж рыб, дитя,

И на острове на волне

Сушишь волосы на огне.

Этот час собирая в горсть,

Забывает слова твой гость

И лицо задирает вверх,

Зябко кутаясь в рыбий мех.

Этот час - я, один из вас,

В небесах, голубых от слез,

Укрываю от облаков

В чешуе его рыбьих боков.

* * *

Это рыбы плывут по реке по теченью и против

                             теченья,

Это душу несут на руке, это не

                              поддается леченью,

Это заяц веселый лежит меж целебных растений,

Это легкие пчелы, сердясь, налетают на банку варенья,

Это шмыгает кот из-под ног,

Это катит пустое такси по нагим перелескам,

Это снова пролог, это скверная пьеска:

Как смотрели нам вслед в черных траурных рамах - 

Что разлука, мой свет, - это грех не адамов.

Это по

                          муравьиным холмам осыпается хвоя,

Это выпало нам на всю жизнь синевы и покоя,

Это осень травою шуршит, это некий сквозняк                                                                            вездесущий,

Это время бежит напрямик, обгоняя идущих,

Это вечная прихоть сюжета, и мы не вольны:

Только тени от света, волна от волны...

                             Эльсинор

Ты проходишь насквозь лабиринт коммунальных страданий,

Принц печальный вступает на плиты кладбищенской Дании,

И летит пустота по стремительной улице Войнова,

Вымещая в подъезды остатки пространства крамольного.

Запираются двери, в шкафы забираются воры,

Фонари на углах заплетают провисшие своры,

Время в валенках черных часы переводит назад,

И качаются тени на пиках посольских оград.

Ты проходишь сквозь строй по заснеженным зимним покоям,

Опуская глаза, чтоб не встретиться взглядом с конвоем,

Мимо ватных сугробов, в ослепший провал подворотни

Оступается полночь неверной походкой субботней.

Разбегаются мыши по каменным норам,

Принц идет к королеве, собака лежит под забором,

На рождественской елке качаются спящие рыбы,

Обрываются чайки в косые обрывы.

Ты глядишься в окно, расправляя невидимый локон,

Ты сама за собой наблюдаешь из окон,

Мимо будки суфлера, по плитам картонным,

Расцветает ночник под кровавым плафоном.

Принц подходит к кулисе, от эха качаются своды,

Под ногой расступаются воды

И сходятся над головой.

* * *

По тесным лестничным пролетам

Сбегают сумерки во двор,

Над улицей плывет забор,

Пейзаж, которым мы рискуем,

Сулит трамвайный перебор

За кадром с кремовым узором -

Наш способ жить неописуем,

Столь отработан,

На циферблате, на котором

Сначала лед, потом стекло,

Столетье нехотя текло,

Неторопливо и густея,

И кончилась сия затея,

Что нам вменялась в ремесло...

СЕНТЯБРЬСКИЕ  ПИСЬМА   Н.Б.  

                     1.

За отсутствием почты прочти по губам,

Как последнюю осень к моим берегам

Прибивает не ветер, но времени ход,

И густеет ночами невидимый лед.

Вот и воздух отходит в какой-то тупик,

И звучит неотвязно нерусский язык,

И по капле вдали, надкусив холодок,

Уходящие дни набирают свой слог.

                                     2.

                                               Он химик, он ботаник...         

                                                                   Грибоедов         

Ваш племянник, поклонник, должник и чудак

Честь имеет - надеюсь, что именно так, -

Перед тем, как поставить три точки в конце,

Вас заверить, что хуже уже не бывает

(Пребывая на третьих ролях, подобает

Говорить о себе только в третьем лице).

Дни проходят шагами жандармов в ночи

Столь привычно, что их незаметно почти,

Удивишься, когда - за тобой.

Нумера на тетрадях и в календаре,

И цифирь правит шаг проходной на дворе,

И заря затевает отбой.

Одиночество свойственно всем, но не нам,

Посему я готов предпочесть небесам -

Что угодно, мадам, что угодно...

Речь высокого чувства настолько проста,

Что не требует звука, тем паче - листа,

Ни небесного свода.

Ваш должник и поклонник. Покорный слуга.

Среди прочих и прочих.

Благодарен за это. Душа и рука,

Дата, прочерк.

                                    3.

Здесь все реки уходят на юг

                                     и на юго-восток,

Ветер с севера гонит осенний листок

В направлении Черного моря и в лужу,

Побережье Кавказа при свете Луны

Возвращает тепло в беспокойные сны

И вселяет презрение к мужу.

Эксцентричные леди с грехом на устах

Эротичной походкой проходят в полночных кустах

Экзотичных цветов. На библейских местах

Нечто лишнее за                              

                                         неимением пола,

Словно ослики ночи, свой груз тридцати

С чем-то лет под каштанами будут нести

До утра, постигая особенности

Сочетания совести и димедрола.

Окна гаснут чуть раньше, чем звезды. На коже налет

Соли с солнцем. Обугленный тенор поет,

Задыхаясь от влаги почти италийской,

На ночном берегу среднерусского толка романс,

У него вдохновенье, и даже есть шанс

Быть неправильно понятым дамой, сосущей ириски.

Темнота ослепляет, и только прибой

Освещает ступни, обращенные к той

Стороне мироздания, горький настой

Уходящего лета склоняет к безмолвью.

Еще галька шуршит под ногами, и цвет

Винограда и звезд одинаков, и нет

Никого впереди, и невидим рассвет,

Чуть подкрашенный кровью.

Здесь, в осеннем уезде и на перекрестье дорог

Ветер гонит и листья, и мысли на юг и на юго-восток,

Мимо мокрых проселков, печали,

Ослепших озер, колоколен,

Мимо дней, перелесков, забытых полей,

В направлении моря, сквозь морось огней,

В направленьи к тебе и... что вряд ли больней

Для того, кто и так уже болен.

                 4.

Оттуда, где молчу,

Туда, где ты жива,

По лунному лучу

Из каменного рва,

По лезвию ножа,

О, память, не спеши! -

Туда, где ты - душа,

И больше ни души,

Ни слова, ни Творца,

Ни отголоска, в те

Края, где нет лица,

И руки в темноте

Встречают темноту,

И крылья, как лозу,

Срывают на лету

Звезду или слезу, -

Туда, где ты жива,

Сквозь камень и на дно,

И далее - слова,

Которых не дано.

                               5.

За чудную нелепость быть вдали

Приходится платить, но если были

Иные времена, то мы не звали

Их за собой. На том конце земли,

Где наши двойники уже остыли,

Все глубже погружаясь в зазеркалье,

Над легким садом кружит тишина,

Чуть пожелтевшая за эти три недели,

Шныряют воробьи, и на соборе

Идут часы - иные времена...

А нынешние, как того хотели

Мы сами, занесли - тебя на море,

Меня - сюда. По облакам бежит

Тень осени и солнца. Вместо сини

Над головою груз под стать свинцу,

И цвет таков, какой и надлежит

Тому, что пребывает посредине.

Идут часы, и все идет к концу.

...............................................

Среди небес, пологих и глухих,

Я жизнь блуждал окольными путями

И с этих пор не смею умереть -

Немой во времена немых

Стою у края, пустоту горстями

Вливая в легкие. Не знаю, что есть твердь,

Но здесь, перед обрывом дней,

Трясина не дает шагнуть в пространство

Небытия. И проступает тьма

Все глубже и ясней,

И нет лекарства

У памяти, чтобы свело с ума.

Стихотворение Воздуха

Осень до середины усыпала хрустом

Берега, и к причалу

На зимовку ложится морская капуста

И косяк одичалых

От ветров и сражений в сжигающих красках,

Пятипалых, кленовых

Остывающих листьев - в надеждах, прекрасных,

Но последних обновах.

Вот и жесты уже незнакомых наречий

Из ветвей зазвучали

В черных тучах, как в вечно бегущей за плечи

Улетающей шали.

Стихотворение Облака

То, что ночью неслышимо

Назревало в траве,

Утром бисером вышито

По неверной канве.

Из тончайшего кружева

Первых бликов и пут

Луч, до лезвия суженный,

Раздвигает листву.

Будто август, рассеянно

Сделав царственный жест,

Замирает растерянно

На глазах у небес.

Стихотворение Сна

Я знаю, как реки меняют названья,

И дождь по теченью уходит сквозь сосны,

Волна, словно дрожь, пробегает по камню,

И сыплется сумрак с песочных откосов.

Там черные корни воздушны, как арки

Грядущих во мраке великих сражений,

И в полночь на берег выходят собаки

С глазами, больными от долгого чтенья.

И там, где кончаются острые ветви,

Стоит комариная тонкая стая,

И время, потупясь, проходит в молитве

В лесах вознесенных, во мхах утопая,

И небо, качаясь меж колких верхушек,

Выводит по звездам из лунного плена

Печальных полян, бесконечных опушек

И чащи, что чаще, где ночь по колено.

Стихотворение Имени

Век выручали впрок

Четырехжильный слог,

Птичии провода.

Если достанет чисел

В лучшем из двух миров,

Выбери навсегда

То, что в самом конце,

Цаплею на яйце.

Так бы меня позвал

Сорокоокий вокзал.

Там бы остаться мне

Петелькой в полотне,

Выдохом на трубе,

Помыслом на губах,

Осенью в сентябре,

Голосом о тебе.

Стихотворение Сентября

Так можно писать по прошествии жизни,

Чернилами, из-

                     далека,

Но только не в этой утиной отчизне,

На линии взгляда стрелка.

На белых болотах, поросших осокой

И выстрелами камыша,

Над клюквенной топью озер с поволокой

Тумана, где бродит душа.

И в точке заката лучи на пределе

Багряного березняка

Сгорают под трели промокшей свирели

И посвист пустого рожка.

Стихотворение обочины

День переваливал за полдень,

Перестилая вязь теней,

Своим размахом переполнен

И всяким вздором без затей,

И травы, обдавая рябью,

Шли облака, как в ледоход,

Меж певчих, чьи птенцы озябли,

И ловчих, вымытых на лед.

И, разрывая бинт дороги,

Холмы в запекшейся пыли

То сами падали под ноги,

Стихотворение города

Меж елей яблоневый цвет,

Чуть медля, сыпался на землю,

Когда у Моцарта кларнет

Свое играл, дыханью внемля,

По птице звук перелетал

Через нестройные посадки,

В кустах затеивал вокзал,

И эхом отзывались грядки.

Так вечер уступал Луне,

Бледнея в отраженном свете,

С фаготами наедине,

И укорачиваясь к флейте,

И нотный вытянутый строй

Пускал меж облаков и кровель,

И гас под лампочкой пустой

Под долгий шелест послесловий.

Стихотворение яблока

Когда из окна вылетает синица,

Темнеет фотограф с тоскою во взоре,

И вечер идет со звездою в петлице

Неспешно ко дну черно-белого моря.

Учитель готовит гусиные перья,

Ослиную кожу седок выбивает,

Усатые звери выходят на север

Походкой отчетливой, как дождевая.

И осень по почте сверяет с часами

Свой ход на два поля по камню и глине,

И тучи за ливнем бегут косяками,

И тяжесть земная легка на помине.

 Размер

                1.

Трижды сбегал с ума,

Воду носил со льдом,

Вызволил по слогам,

Деснами, языком.

Чтобы теперь - спиной

Выдавленное стекло -

Чувствовать, как из вен

Время к ногам стекло.

                3.

Ни на каком языке,

Дабы не перевели,

Камешком на волоске,

На корешке от земли,

Столь далеко, что ввек

Рекам не донести

Голоса без помех

Жести и совести -

Отзвук, что пополам

Звук поделил стеной,

Вторит, уже и сам

Зная, что не за мной

             2.

Перевернешь страну,

Голос прижмешь ко рту,

Переживешь весну,

Лето - и налету

Лист подберешь к щеке,

Осень, а там ко сну

Выманит по камням

Небо невдалеке.

* * *

Вот рассказчик отвел глаза

И очнулся в сухих лучах

Звук, соскальзывая с плеча

Разговорчивого грача,

Вмиг заполнил, запомнил так,

Потянулся лапкой к зрачку,

Точно вечный звенит пустяк,

Оговорка на всех путях.

Только вот за окном чернел,

И уже за душой дрожит,

Как ни целился - уцелел,

Ни забыть теперь, ни зажить.

* * *

На зеленый талон прокати до конца,

До гончарного круга,

Крутани колесо - что-то вылепится

Как по правую руку?

Канут звезды в глазок, где не гасится свет,

Прыгнет ночь в воронок, или васькой в окне

Мой сосед и старатель предутренних снов

Голубой настоятель подмаслит засов.

Все сливается на повороте в сосуд,

Из предместий зимы тайным ходом к утру,

Невесомую душу, держа на весу,

Ничего, не нарушив, как губкой сотрут.

* * *

Мне не хватает голоса извне,

Меж выкроек я говорю и коек,

Над голубятней воздух движим не,

А разностью давлений, ветер коих

Хорош для птиц, которые поют,

И петли льют, и целятся в полете,

И смысл такой выводят, что в дуэте,

Что дней не хватит, или связки рвут.

* * *

Я, залитый в стекло, и по воле прописки

Все никак не умру в четырех этажах

От гусиной побежки домашнего сыска

И вражды на дрожжах.

Что ли век скоротать за три шеи до плахи,

Или мякиш скатать.

По полковничьим норам потеют папахи,

И стаканы зашлись - как бы в этом замахе

Кровь в запястьях унять...

 * * *

К полозьям пристегнули колею,

Скрипучий воздух за бечевку тянут,

Там выхватят на свет, как нож из раны,

И жесткою водою отольют,

Бумаги папиросной голосок,

День слюдяной, что наст уже не держит,

И если отлучиться на часок

Под карандаш и угольную свежесть,

Что сделалось - уже и ни к чему

Вопросы задавать, одна досада

Той немоте, до первого надсада

Приставленной к побегу твоему.

* * *

Я и шепот сложу от второго лица -

Нынче время птенцов и не время для гнезд

Вровень вслушиваются,

Как вгрызаются в кость,

Это эхо хрустит на зубах тишины,

Час неровен и в раковину завит,

Дух отпустишь по водам, чьи русла тесны,

И под камень соленая речь побежит.

            Система исчисления

Я значусь на бланках пяти типографий

На двадцать девятом году на исходе

Держателем пунктов, желателем здравий,

Негодным на гвозди при всякой погоде.

И три на четыре в лиловом обрезе,

При полном параде, в последнем об