* * * 

Твой свидетель не в себе, и судья

Переводит эту дрянь на латынь,

Он в рубахе ледяного шитья,

В темноте он говорит тебе ты.

Он не путает, а так – норовит

Переставить то падеж, то предлог,

Ему клятвы нипочем на крови,

Он и сам был скрипачем, но продрог.

И на фоне тех небес у виска

Зеленеет и не лавр, и не медь...

Ох, схлопочешь ты к утру дурака,

От которого пол жизни неметь.

За спиною адресок, как сквозняк,

Шарф, как сказано, с чужого плеча,

Да венозная дверная возня,

От которой смертный пот по ночам.

Ты б не выпил эту чашу из двух,

Отмахнулся в темноте рукавом,

И на фоне тех небес, милый друг,

Не осталось бы к утру никого.