* * *

Влажная память, чье небо острей осколка,

Звук отворяет, как руки кладет на плечи,

Утка взлетит к утру, приучая волка

К плеску крыл что к речи.

Как ты хотела, я вижу не сны а шорох -

Яблока и змеи, колеса и белки,

Мусора времени в фарах двух встречных скорых,

Свет, заглушаемый скрипом минутной стрелки.

Все что вмещает, когда разомкнутся веки,

Елочный шар недвижный - иглу, разлуку,

Реку, которой варяги уходят в греки,

* * *

И так далее.   Подолжения, знаешь, не будет.

Не скажу до встречи, а что-то вроде:

Время оно под стать простуде -

Лечить бессмысленно, но проходит.

Пока сидишь за столиком негде,

Попивая нечто, закусив губою, -

И тоска в заводе, и счет в конверте,

Да и тот без марки - с самим собою.

Или в саду, где ни снов, ни яблок,

Только гамак еще и качает

В такт электричке, и ветер рябью

Обдает глаза, и свеча не чает

Как бы скорей догореть до блюдца...

Звезда в окне, что слюда в породе -

Горит, конечно, но вот проснуться

Под ней не тянет, ни в коем роде -

Ни в том, ни в этом.

                            Сентябрь вторит

Монологу волн над оглохшим пляжем,

На то и расстелен океан за морем:

Встанем чтобы не там, да и здесь не ляжем.

* * *

За калиткой лес в снегу,

Дерево на берегу,

Под которым ты стояла,

Жить я дальше не могу -

Дальше комнаты рублевой,

Занавески слюдяной,

За фанерною стеной.

Ничего бы мне не знать,

Лечь в высокую кровать,

Погасить свечу литую,

Зиму переночевать...

* * *

Не слышен чаек горький крик,

Ни плеск волны.

Закатом облик и двойник

Опалены.

........................................

Ни откликом, ни запятой

Не удостой -

Не под крылом, а под пятой

У Музы той...

 * * *

Я живу там, где ночь без стен

На гончарном кругу полян,

Выпуская на склон из вен,

Обжигает крутой туман,

И, насквоь проколов виски,

До зари долетев вживых,

Звезды падают в лепестки

* * *

Опрокинутый лес выплывает с таких глубин,

Что верхушки слегка перемазаны илом,

На ветвях наливается тьмой налим,

И стволы оплывает плотва с отливом

Серебра, возможного только ей,

И кувшинка дотягивается до корней.

Тишина такая, что только звук...

Что плывет по воде, то летит по звездам...

Эхо не выбирает из двух,

Но раздает по серьге всем сестрам.

Если в небе есть бог, то здесь есть ты,

И твой лик проступает сквозь все черты.

* * *
Целую тебя, и на этом - конец бумаге.

Наверно, поэтому волки бегут в овраге,

И ястребы плавают под облаками,

Что места достаточно между нами.

Пока белые ночи гонят тучи на север,

Расцветает горец, и просыпается клевер -

Нас размещает по две стороны заката

Земля, которая так поката,

Что чернила с листа стекают. Я же

С места сойти не хочу и даже

Мог бы здесь жить и свистеть за рака,

Благо душе не нужна бумага.

* * *

Здесь врастает в озеро хвощ,

С четырех сторон идет дождь,

С косогора стекает луг,

И кукушка чеканит звук.

Здесь холмы носят имя гор,

Здесь кончается даже забор,

И обступает лес

С сучьями наперевес.

Здесь дорога там, где идешь,

И глина страшнее лжи,

Здесь, пока не умрешь,

* * *

Комары закрывают звезду

И заглушают птиц,

Сердце замерло налету

В крыльях зарниц,

И по сердцу плывет туман

Изумрудных стран,

И касаются стебли трав

Растравленных струн.

Ночь выходит, как дикий кабан,

Из дальних низин,

Где лежит голубой валун

У корней ручья,

И бежит потайная жизнь

В глубоких лугах,

И месяц ударом меча

* * *
Милая - в окне из сини,

В паутине тонких веток

Стаи уток зарядили

Чаще, чем дожди в апреле.

Восемь лет в семи квадратных

Метрах, сквозняках и сотах

Нашей жизни, вся в заплатах,

Гаснет тень в краях заката.

Времени пролито столько,

Что высушивают слезы

Лепестки на дне печали

* * *
Мы будем одни, когда взойдут холода,

Ты сбросишь одежду и встанешь на край гнезда,

И тучи устанут биться на ребрах скал,

И камни скатятся в ров, и треснет вода.

Ты не найдешь просвета в чаще ветров,

Снег укрывает провалы и засыпает кров,

По черным жилам деревьев в породу уходит кровь,

Ты ищешь выход и видишь как рушится свод мостов.

Здесь продолжения требует только стих,

Голос дыхания вышел, и мир оборвавшийся стих,

И, поднимая руки, ты просишь ответа тех,

* * *
Ты свой взор обожгла

Из бездомных лучей,

И теперь в зеркала

Забегает ручей,

И, прозрачней стрекоз,

Расступается лес

Белокрылых берез

В побережиях слёз.

Мир, твой карий зрачок

Заполняя впотьмах,

Сам не знал, как глубок

Был начальный замах,

Что вместиться сумел

Под укрытьем ресниц,

Как был светел и пел,

Научившись у птиц.

* * *
Из кухонного рая,

 Где бормочит сырая

  В медных трубах вода,

Навсегда отлетая,

  Ты шептала: сюда я

   Не вернусь никогда...

Я жила между окон,

 Век был плотен, как кокон,

  В паутине часов

Я рвалась, но не знала,

  Из какого металла

   Сочинили засов...

Ночь - из патоки суток

 Мой чернейший напиток,

  Но темнее был сгусток,

   Выплывавший со дна, -

Я спала, но так чуток

 Был мой сон, что от пыток

  Я теряла рассудок

   В самой области сна.

Мне теперь не до боли,

 И, прощаясь с тобою,

  Я, поверь мне, не знаю,

   Что такое печаль,

Но когда я на волю

 Из вороньего грая

  Проскользну и растаю,

* * *
Я пишу эти строки не ради бумаги,

На которой цветут водяные знаки,

Которая так не дается в руки,

Как-будто об этом пекутся боги.

Обращаюсь к тебе, но в виду имею,

Что с таким же успехом стиху на шею

Мог бы петлю... впрочем, плоть конверта

Столь непрочна, что почти бессмертна.

Что почтовый голубь, роняя перья,

Не на закат, а к небесной сфере,

Где циферблат уступает лире,

* * *

Ветер гонит июнь, как волны, шесть суток подряд,

облака пролетают, как птицы в осенней тревоге,

так срывается с места и сразу скрывается взгляд,

что его не догонишь, и только в обратной дороге

понимаешь - где был, из какого уносишься рая,

и озноб пробирает.

Та береза на кладке кирпичной и сосны в строю -

их теперь узнаю

лишь по памяти, как по картинке,

я еще там стою в бесконечной заминке.

И нет смысла назад возвращаться, где души

словно в воду глядят, погружаясь все глубже,

где дышать уже нечем, и легкие рвет

нескончаемый ветер, и время идет.